711
16.11.2017

"Жуки не плачут" из цикла "Ленинградские сказки" Юлии Яковлевой, фрагмент книги

Третья часть серии "Ленинградские сказки" издательства "Самокат" отправилась в печать и появится в магазинах в начале декабре 2017. А у вас уже есть возможность познакомиться с фрагментом этой удивительной и сильной истории о ленинградских детях, чьих родителей унес Черный Ворон. Против репрессий, блокады, войны и эвакуации они нашли самое действенное оружие...

 

 

Вырвавшиеся из блокадного Ленинграда, Шурка и Бобка оказываются в провинциальном городе. На календаре — сорок третий год. С сестрой и тетей Верой их разделяют тысячи километров. На новом месте — новые испытания и опасности.

 

И правильно говорит Дмитрий Быков, который уже прочитал рукопись: "Детское воображение — такая сила, что выдумывает фантастические объяснения для необъяснимого, и жизнь опять становится возможна, потому что в мире появляется хоть и чудовищная, но логика... Яковлева делает великое дело — переводит страшную жизнь в страшную сказку".

 

 

Отрывок из книги "Жуки не плачут"

(публикуется с разрешения издательства "Самокат"

 

 

Завуч трясла из колокольчика душу. Торнадо, водовороты, завихрения, втиснутые в четыре стены актового зала прямиком со школьного двора, улеглись не сразу. Только тогда завуч поставила колокольчик на стол — как перевернутую донцем вверх рюмку. В окна лупило солнце. Зернышки лиц были обращены к ней. Сонные, ухмыляющиеся, подобострастные, равнодушные. Она привычно ужаснулась: чужие дети, будущие взрослые. Взрослые люди уже проглядывали сквозь эти детские лица. Вот эта, с косичками, — будущая общественница. Эта — мать-одиночка. Прямо-таки написано на еще ясном детском лбу. Этот — неудачник. Этот из тех, кто первым записывается на фронт и первым погибает. В этом уже проглядывает упитанный директор магазина. А по этому — плачет тюрьма. «Бурмистров, не вертись», — холодно приказала завуч. Взгляд ее привычно скользил по поляне голов. Проверял порядок. Натолкнулся — как на обгорелый пень.

 

— Шапку сними, — прошипела она. И тут же забыла. Не до того. — Сегодня у нас! — зычно возгласила она. — В рамках шефской работы. Гость из осажденного героического Ленинграда.

 

«Шапка! Эй ты, Шапка!» — свистнул шепоток.

 

— Бурмистров, молчать! — одернула завуч.

 

В дверь актового зала бочком протиснулся гость.

 

Смущаясь и слегка горбясь от смущения, он быстро вкатился на сцену. Завуч стала бить в ладони, кивать залу. Дети подхватили, зааплодировали. Розовый толстячок в летнем костюме приветливо раскланялся в ответ.

 

— Товарищи школьники! — обратился толстячок к залу. Речь полилась. — Героическая оборона Ленинграда и мужество горожан...

 

Завуч кивала головой, как фарфоровая киса. Ей нравилось то, что она слышала. Казалось, ленинградцы воспринимали блокаду как небольшое приключение. Вроде похода с палатками: иногда трудновато, но не скучно и сближает. Слова катились, хорошо смазанные маслом, должно быть, сливочным. Сами слова казались оладушками. Завуч даже прикрыла глаза. Гость говорил о лекториях и профилакториях, о поездах с мясом и мукой. О спектаклях оперетты и концертах. О вагонах с сушеными абрикосами, отправленных для ленинградцев комсомольцами Узбекистана. О веселых огородах прямо на Исаакиевской площади и в Летнем саду. О, о, о. Рассказ начал спотыкаться. Захромал. Завуч обеспокоенно открыла глаза. Увидела недоумение гостя. Румяные губы его продолжали выпекать слова-оладушки, но все какие-то комковатые. Дети, поняла она; что на этот раз? Перевела взгляд на зал. Туда, куда смотрел гость. Нет, не дети. Один. Засаленная шапка среди летних голов — русых, белокурых, гладких или кудрявых. Это об нее цеплялись и взгляд гостя, и его слова. Цеплялись — и застревали.

 

— Мальчик, тебе не жарко? — удивился гость.

 

— А он у нас такой, — выкрикнул кто-то.

 

— Вы не обращайте внимания, товарищ лектор, — сладенько пропела королева Катька. —Вы продолжайте.

 

Гость глядел так, будто только что проглотил эту свалявшуюся шапку и она застряла у него в горле. Спасать его надо было срочно. И завуч ринулась:

— У нас среди эвакуированного населения имеются отдельные представители ленинградцев, — попробовала она вынуть занозу. — Это... Это...

 

Но никак не могла вспомнить имя этого, в шапке, новенького. Мальчишка в шапке смотрел в пол. Как будто говорили не о нем.

 

— Вот, — обрадовался гость. — Ты, мальчик, знаешь все это не понаслышке. Верно?

 

Мальчик в шапке не шелохнулся.

 

— Верно? — переспросила завуч. Кто-то захихикал.

 

— Бурмистров, молчать! — быстро огрызнулась она.

 

— А что я? Это не я, — загудел хулиган Бурмистров.

 

— Отвечай же, — потребовала она, сверля глазами лоб под шапкой.

 

— Чуть что — сразу Бурмистров, — ворчало в заднем ряду: там старательно изображали обиду. 

 

«Гадкие, гадкие. Взрослые», — с легким отвращением подумала завуч. И изо всех сил забила в ладоши:

 

— Скажем спасибо товарищу за яркий интересный рассказ об обороне Ленинграда!

 

Зал ответил морским прибоем аплодисментов. Бурмистров даже затопал ногами. Мальчик в шапке торчал среди волн, как обломок скалы, завуч старательно не смотрела на него. Аплодисменты поплескались, угасая, и улелись совсем.

 

— Вопросы? — любезно улыбнулся розовощекий гость.

Завучу захотелось вытолкать его вон. Потому что Бурмистров уже тянул руку. Чувствовал на себе взгляды — ждущие. Выжидающие. В палисаднике рухнула репутация, ее надо было восстановить во что бы то ни стало. Шурка глядел в пол.

 

Может, это какой-то другой Ленинград? Бывают же однофамильцы-люди. А города? Нет, бред. Сердце колотилось, мешало думать.

 

— Верочка, задай вопрос. — Завуч попыталась спасти всех.

 

— Верунь, ну ты чего? — подначил Бурмистров.

 

Отличница Верочка пошла пятнами и тоже уставилась на собственные туфли.

 

— Дай я задам!


«Наследственность», — шипели учителя. «Хулиганье», «тюрьма плачет» и еще «яблочко от яблони». Отец и старший брат Бурмистрова уже сидели в тюрьме. Он носил шерстяную кепку, тельняшку, грязный белый лоскут, выдаваемый за шарф, прятал, говорят, ножичек в сапоге, в самом деле будто обещая продолжить семейную традицию при первой же возможности.

 

Гость о подвигах и славе Бурмистрова не знал. Приветливо махнул рукой:

 

— Пожалуйста, мальчик.

Бурмистров ухмыльнулся. Мальчиком его давно никто не называл.

 

— Товарищ лектор, кто такие дистрофики?

 

Завуч выдохнула.

 

— Это, мальчик, те, кто в героическом Ленинграде вместо того, чтобы окрепнуть духом, морально разложился. Отпал от героического общего настроения. Подвел коллектив. Бурмистров быстро уточнил:

 

— Они людей едят?

 

Гость вытаращился. Бурмистров преувеличенно-наивно вытаращил глаза в ответ.

 

— Че, правда? — повторил.

 

Розовый гость сделался одного цвета с собственным костюмом. Но глаза остались цепкими, подмечающими. Бурмистров откровенно пялился на мальчика в шапке, развлекал зал:

 

— Шапка. Скажи?

 

Но гость уже пришел в себя. Теперь он наливался краской в обратную сторону — от белого к багровому.

 

— Это слухи, мальчик. Их нарочно распускают фашисты и враги народа, чтобы очернить подвиг Ленинграда и подорвать боевой дух ленинградцев.

 

Но Бурмистров и ухом не повел. Вылупил с деланой наивностью глаза:

 

— Шапка, а ты людей ел?

 

Шурка повернулся к Бурмистрову. Глянул в самое донышко его круглых карих капель. И шамкнул челюстями: ам-ам.

 

— Черный юмор, — выговорил Шурка. Хотел найти глазами Бобку, подмигнуть. Не нашел. Подмигнул Бурмистрову. Бурмистров обомлел. Соседние ряды заржали. Воздух наконец просочился в легкие завуча.

 

— Вон отсюда! Хулиганье! — заорала она, затрясла из колокольчика душу. Зал грянул хохотом, затрещали, загрохотали стулья. Все повалили к выходу, толкаясь, пихая соседей. Мальчишки нарочно врезались друг в друга, взвизгивали девчонки, топали ноги. Шел пятнами гость.

 

— Назад! — тонул в этом хаосе голос завуча. 

 


Первые две книги серии — "Дети Ворона" и "Краденый город" — можно купить в "Лабиринте" >> или на Ozon.ru >>


 

Читайте также

Что читают современные дети и подростки 10-15 лет? 10 рекомендаций от них самих
10 книг, которые отобрали участники конкурса читательских рекомендаций "Книжный штурман" в возрасте 10-15 лет. Здесь и книга, которая учит ценить то, что имеешь, и книга, которая помогает понять очень важные вещи о том, как жили люди в нашей стране.

Что почитать ребенку 6-9 лет о сверстниках? Серия книг про большую маленькую девочку Женю
Большая маленькая девочка - героиня новая в русской литературе. Она ростом "с самого высокого в мире баскетболиста", но она настоящая, итересная, тонко чувствующая. Она легко и увлекательно рассказывает свои истории - не фантазии, как, скажем, Пеппи Длинныйчулок, а вполне себе бытовые, узнаваемые и в чем-то драматичные моменты из жизни. Читатель-ребенок, скорее всего, поверит ей и поймет то, что с ней происходит.
Ютта Рихтер: "Стихи — это лучший способ навести порядок в душе"

Ютта Рихтер — успешно издающийся и популярный немецкий детский автор. На русском языке вышли две ее книги — "Щучье лето" и "Я всего лишь собака". Во время визита фрау Рихтер в Петербург мы встретились с ней лично, чтобы побеседовать о книгах, источниках вдохновения и сложных темах в детской литературе.