1093
07.10.2014

Мария Бершадская: "Современным книгам легче найти путь к ребенку, расколдовать того, кто пока не полюбил чтение" (интервью)

Прокопович Екатерина
Текст

Почему жизнь была бы скучной без необычных людей и чудаков? Насколько важно слушать и слышать каждого ребенка? И можно ли создать энциклопедию эмоций? Об этом нам рассказала писательница Мария Бершадская, придумавшая серию книг про Большую Маленькую Девочку.

 

бершадская мария

 

А еще Мария знает, сколько времени уходит на то, чтобы вырастить литературный огурец. Чтобы ответить на все наши вопросы, ей пришлось вынырнуть из очередной, уже десятой истории про Большую Маленькую Девочку.

Женя, новая чудесная героиня в детской литературе, уже настолько полюбилась юным читателям, что они с нетерпением ждут каждой следующей книги. Ну, а ее создательница Мария Бершадская ненадолго впустила нас в ту самую теплицу, где рождается и лелеется тот самый литературный огурец.

 

Мария, вы работали над документальными фильмами, мультипликационными проектами и вдруг придумали "Большую маленькую девочку". Или не вдруг? Откуда взялась девочка Женя, из какой материи воплотилась?

Еще работая на "Улице Сезам", я поняла, что хочу писать детские книжки. Просто тогда у меня еще не было ни своих историй, ни своих героев. Да и детей у меня тогда тоже не было. Наверное, должно было пройти время, чтоб все сложилось — собственный материнский опыт, современные детские книги, которые я читала своим  детям…

Ну, а историю про то, КАК придумалась Женя, я уже столько раз рассказывала, что, наверное, все выучили ее наизусть. Просто однажды мы со средней дочкой поссорились из-за какой-то ерунды, как часто бывает с подростками. И вот я стою на кухне, строгаю капусту и грущу, мол, она, такая большая, должна уже вроде понимать... И тут моя девица ко мне подходит, обнимает меня — так, сверху, потому что она уже тогда меня переросла. И я вдруг поняла, что она еще маленькая, просто ВЫГЛЯДИТ, КАК БОЛЬШАЯ. И еще я тогда подумала, что это, наверное, очень трудно - быть большой и маленькой одновременно. Ну и дальше, вместо того, чтобы воспитывать ребенка, я стала сочинять эту историю.

 

 

Планировалось, что книг будет целых 12 – по книжке на каждый месяц жизни Жени. Сейчас, когда большая часть из обещанных историй уже вышла, изменились ли ваши планы?

Нет, не изменились. Я не буду писать многотомную эпопею, где у Жени "вырастет грудь и испортится характер" (это она сама так говорит о взрослении в одной из книжек). Мне кажется, что любую историю нужно вовремя закончить. Конечно же, чтобы начать придумывать новую.

Как опыт сценариста влияет на деятельность писателя? Вы мысленно экранизируете написанное? Хотелось бы вам, чтобы по вашим книгам были поставлены фильмы?

Опыт сценариста влияет, конечно. Для меня все очень визуально и я, наверное, сначала вижу историю, а потом уже слышу её. Хотя то, как рассказана история, язык, ритм — для меня это очень важно. Еще я всегда проговариваю диалоги, чтобы услышать, можно ли так сказать.

Конечно же, я бы хотела увидеть мультфильм, снятый по моей книжке. И кукольный спектакль тоже. Это как перевод на другой язык. Новое звучание, многое надо решать по-другому, и это очень интересно. А пьесу для кукольного театра я уже давно хочу написать, даже придумала, по какой из книжек. Пока не расскажу, это секрет (улыбается). Кстати, по первой книжке замечательный театр "Картонка" сделал небольшой спектакль-презентацию. Можно посмотреть его на YouTube

 

спектакль по книге Марии Бершадской

 

При том, что интересных книг сейчас немало, как-то всё равно не хватает новых книжных героев. С чем это связано, на ваш взгляд? Нет ли у вас мыслей создать новых самостоятельных героев?

Вы имеете в виду персонажей, которые были бы легко узнаваемы, как Карлсон, Пеппи или муми-семейство? Ну, вот те же Петсон с Финдусом, к примеру, их сразу вспоминаешь. Гарри Поттер. Еще - Элмер. Свинка Оливия и ее семья. Эксцентричная семейка из Шёрбура. Мышь Гликерия... Ну точно есть кто-то еще, просто сразу вот так не вспомнить. Наверное, моя Женя тоже в чем-то "персонаж", во всяком случае, она ни на кого не похожа. А вообще, я не думаю, что это может служить каким-то особым критерием качества. Например, я очень люблю книгу Марии Парр "Вафельное сердце", и "Привет, давай поговорим" Шерон Дрейпер, и "Неуклюжую Анну" Джин Литтл, и "Сахарного ребенка" Ольги Громовой. И оттого, что их героев нельзя назвать персонажами, эти книжки не становятся хуже. Сейчас немало книг с интересными героями: и фантастическими и совершенно реальными, самыми разными, на любой вкус. Главное, чтоб их любили читатели.

По вашему мнению, каким вопросам мало уделено внимания в современной детской литературе? О чем мало рассказывают в книгах, а нужно больше?

Уф. Я не знаю, чему надо "уделять внимание" в книжках. Это же не учебные пособия. Книги рассказывают истории — это самое главное. Если есть увлекательная история и живые герои, за которых волнуешься, которым веришь, то это замечательно. А дальше каждый автор решает сам, какую "начинку" он положит в этот пирожок.

В ваших историях много подсмотренного из жизни, или вы больше моделируете, обобщаете какие-то ситуации?

Нет ни одной ситуации, которая вот прямо так, целиком, взята и перенесена из жизни в книжку. Иногда корни какой-то истории тянутся далеко, где-то в реальности что-то похожее было со мной или с кем-то еще. Но к тому времени, как из этих корней вырастает деревце или какой нибудь литературный огурец — это уже что-то совсем отдельное. Чаще всего совершенно неузнаваемое. Так что мне самой интересно, что же в итоге получится. Чем я беззастенчиво пользуюсь, так это тем, что у меня дома есть "настоящие живые дети". И какие-то словечки, взаимоотношения между сестрами, рассказы о школе — я все это сгребаю, конечно, и потом с удовольствием использую в своих книжках.

 

 

Для детей Женины мысли и переживания – это их собственные мысли и переживания. Создается впечатление, что вам удалось найти полный контакт с детской аудиторией и вызвать живой отклик на свои книги. Как нам, взрослым, научиться говорить с ребенком на одном языке? Или нужен вот такой проводник — Женя?

Мне кажется, чтобы научиться говорить с ребенком, нужно прежде всего научиться слушать. Не произносить монологи. А когда мы услышим вот этого, конкретного ребенка, тогда придут и те самые слова, которые ему нужны. А книга… нет, она не проводник. Она, скорее, территория, где может произойти встреча. И если ее читать вместе с ребенком, не важно, вслух или каждый читает по отдельности, то потом возникают самые неожиданные темы для разговора. И тут тоже важно не только говорить самому, но и слушать, что скажет ребенок...

Хорошие детские книги могут помочь детям лучше психологов. Какие главные проблемы вы хотели бы помочь им решить с помощью ваших книг?

Я бы не стала говорить, что книги могут помочь лучше психологов. У них разные задачи. Мы же не говорим, что книжка, где замечательно описана еда, может заменить обед, правда? Хотя иногда этого хотелось бы: мне достались очень прожорливые дети (улыбается). И  вот эти самые  главные проблемы, ну, вы же понимаете, что их никакими книжками не решить! Я вообще не ставлю таких глобальных задач. Другое дело, что мне очень хочется, чтобы, прочитав книжки про Женю, дети задумались о каких-то вещах. О том, что замечательно, когда все люди разные. Что можно быть ни на кого не похожим, и это не страшно и не стыдно. В моих книжках вообще много чудаков, без них жизнь была бы скучной. Еще мне кажется важным не просто рассказывать интересные истории, но и говорить о чувствах, переживаниях моей героини. Может быть, вслед за Женей ребенок будет искать свои собственные слова, чтобы выразить, назвать то, что он чувствует. Сейчас много энциклопедий — растения, животные, динозавры… Я бы сказала , что моя книжка — Энциклопедия Эмоций. Но, конечно, это не лежит на поверхности, это такие скрытые задачи, авторские секреты.

Почему у нас не принято говорить с ребенком на серьезные темы? И книги  призваны скорее занимать и развлекать, чем освещать проблемы и помогать в поиске их решения? Можно и нужно ли каким-то образом изменить эту ситуацию в нашей детской литературе, больше просвещать детей, готовить их к взрослой жизни?

С одной стороны, да, многие взрослые боятся и современной литературы и даже намека на проблемы, которые она может затрагивать. Вот это присказка про "старую-добрую-советскую" книжку — она уже навязла на зубах. Взрослым кажется, что защищая детей от "проблемных книг", они продлевают им детство. Но на самом деле ребенок просто остается наедине с тем, что он видит вокруг, что его ранит, тревожит. А с другой стороны, я читаю детям довольно сложные книги, и мои друзья — и в реале, и в интернете — тоже. Я  вообще мать-ехидна. На днях дочитала своей девятилетней девочке "Мальчик в полосатой пижаме" Джона Бойна. Конечно, такая книга не для самостоятельного чтения девятилетки, ее нужно читать вслух. А потом еще и говорить о прочитанном. Для меня самой интересно рассказывать веселые истории и при этом затрагивать какие-то непростые темы. В жизни ведь тоже все перемешено — и радостное, и грустное. У меня есть стишок недетский, и там такие строчки:

 

Эта кухня Господня солнцем до звона прогрета.

Здесь — гортанная речь, гул и гомон, и пряный запах,

и в горсти смешались сахар и перец, Восток и Запад.

 

Если уж сравнивать книжки с пирожками, то я люблю экспериментировать с начинками, сочетать на первый взгляд несочетаемое… Главное, угадать пропорцию.

Среди написанных уже историй про Женю есть книжка, где дети сталкиваются с потерей, смертью любимого человека (это седьмая история "Грустный радостный праздник"), есть книжка о любви — она так и называется "Про любовь". Там нет готовых ответов или решений, да их и не может быть в книгах. Это, скорее, повод для разговора. Стрелка — как в игре "Казаки-разбойники". А может, кто-то из читателей в переживаниях Жени узнает себя. Как один мальчик мне однажды сказал: "Да, со мной тоже так было. Только я не знал, что про это можно писать в книжках!"

 

бершадская автор

 

Вы согласны с мнением Евгении Пастернак, что каждый писатель пишет на уровне своего внутреннего ребенка? Сколько лет вашему внутреннему ребенку?

Я думаю, Евгения права, хотя я никогда так это не называла. Я не смогла бы писать взрослые книги, поэтому у меня, наверное, нет "внутреннего взрослого". Ну, а "внутреннему ребенку" от 7 до 15 лет, пожалуй. По обстоятельствам.

Как ваши собственные дети влияют на то, что вы пишете?

В первую очередь тем, что они у меня есть. Это редкая удача, ну вот как человек, который пишет о тиграх, мог бы с ними поселиться и участвовать в их жизни, и понимать, что они говорят… Да, и проверять у них уроки, и читать с ними книжки, и узнавать, что случилось за день, и кормить их, потому что тигры всегда голодные. В общем, опыт "тигроводства" мне очень помогает, прежде всего, чтобы понять какие они, какими словечками пользуются, во что играют, чего боятся... И потом, если уж серьезно, это меняет меня. И это очень здорово. Мне нравится, что они есть, что их трое, что они такие разные и с каждым выстраиваются свои отношения, своя история. Мне очень повезло!

 

бершадская мария

 

Каков Ваш читатель — современный ребенок?

Я даже не знаю, как ответить на этот вопрос. Думаю, читатели очень разные.  Даже мои "современные дети" совершенно не похожи друг на друга. Так что я не стану делать какие-то глобальные выводы. Мои читатели — это те, кому от 6 до 10 лет. Хотя несколько знакомых детей постарше говорили мне, что им было интересно читать эту книжку. Это моя хитрость, я хотела, чтобы она была похожа  на слоеный пирог, и что-то могло порадовать взрослых, которые будут читать  вслух.

Часто ли вы проводите творческие встречи с читателями? Какие вопросы вам задают? Самый забавный можете припомнить?

Да, в последнее время я часто встречаюсь с читателями, и мне это очень нравится. Вопросы мне задают редко, на них просто не хватает времени. Дело в том, что  формат наших встреч — не вопрос-ответ, это такое интерактивное действие, когда мы что-то придумываем вместе, я немного рассказываю про книгу, а в конце мы готовим и едим любимое блюдо Жени из книжки "Рецепт хорошего дня". А запомнилось из этих встреч вот что. Мы говорили о коллекциях, и я спросила: "Вот писатели коллекционируют словечки, всякие истории, а что собираете вы?" И один мальчик сказал, что он собирает радости. Все, что с ним произошло хорошего, он запоминает, и это его коллекция. По-моему быть собирателем радостей — это потрясающе. Лучшая коллекция, о которой я слышала!

 

 

А как в вашем доме появляются книги? Как вы их выбираете?

Они у нас заводятся самыми разными способами и заполняют все свободное пространство. Старший сын, ему 17, притаскивает книги от друзей, младшей дочке я постоянно покупаю что-нибудь новенькое, ну невозможно же удержаться! А еще иногда свои книги дарят авторы, и это очень приятно. Сама я завела электронную книгу, потому что я очень прожорливый читатель, и если бы я ставила на полки все, что хочется прочитать, нам негде было бы жить.

Каких, по вашему мнению, современных авторов, можно смело рекомендовать юным читателям и их родителям?

Вы хотите, чтоб я дала список, а потом ночью мучилась из-за того, что забыла про этого автора сказать, и еще вот про того?! Нетушки! Сейчас много   замечательных книг. Самых разных, на любой вкус. У меня есть любимые издательства, и я точно знаю, что у них плохой книжки не будет. Это может быть веселая, легкая книга или, напротив, проблемная, она может быть переводной или написанной по-русски, но, главное — она никогда не будет пустой, пошлой, излишне нравоучительной. В общем, это будет живая, умная книга, которую еще и приятно взять в руки, потому что художники в этих издательствах тоже отличные. Вот, раз вы хотели "смелых рекомендаций" и списков — я назову мои любимые издательства: "КомпасГид", "Самокат", "Розовый жираф", "Клевер". Наверняка кого-то забыла! Ну вот, все равно буду ночью  мучиться...

Родителям следует покупать классику и то, что они считают подходящим для ребенка, или нужно привести его в книжный магазин и дать ему самому выбрать?

Меня вообще пугают слова "родителям следует", я сразу чувствую себя на родительском собрании. Я думаю, возможны оба варианта. Можно покупать книжки самому или приходить с ребенком в магазин и долго выбирать, листать их, нюхать… С классикой у меня вообще вопрос. Многих нечитающих детей она скорее отпугивает: и непривычным языком, и другим ритмом, и просто размером книги. Короче, величием замысла. А родители часто настоятельно советуют ребенку читать любимые книги их детства. Мне кажется, современным книгам легче найти путь к ребенку, расколдовать того, кто пока не полюбил чтение. А уж потом могут быть и Жюль Верн, и Дюма… А может, ребенок и не захочет их читать, и я не вижу в этом ничего страшного. Главное, чтобы он нашел свою книжку, потому что чтение же не обязанность. Это просто — радость.

 

 

Фото Kidsbookia.ru и из личного архива М. Бершадской

 

Читайте также

Маттиас де Леу: "Чтение книги без слов – очень личная история" (интервью)
В чем преимущество книг без слов? Мнение фламандского художника, автора "Ночного цирка". 

Галя Зинько: "Мои иллюстрации похожи на меня, как дети на родителей" (интервью)
Рисунки Галины Зинько невозможно спутать с чьими-либо ещё: они запечатлеваются в памяти, рождая ощущения нежности и хрупкости, глубины и тревоги, радости и светлой печали. "Кидзбукии" Галя рассказала о том, как на ее творчество повлияли ковры с картинами Шишкина, так ли нужны в детских книгах иллюстрации и какие вещи и явления трудно рисовать.
"Если родители, учителя, библиотекари хоть что-то делают — дети читают". Интервью с Евгенией Пастернак и Андреем Жвалевским

В феврале 2015  Евгения Пастернак и Андрей Жвалевский, известные писатели из Беларуси, приезжали в Петербург, чтобы встретиться со своими читателями и лично ответить на все вопросы детей и родителей. "Кидзбукия" тоже сумела поймать творческий тандем, чтобы поговорить о тех, для кого они пишут, а также выяснить, действительно ли современные дети не читают?